Литовские сказки. Похороны ведьмы

Когда-то были мать и дочь. Люди говорили, что они ведьмы. Эта дочь влюбилась в одного молодого мужчину из соседей; он умел очень красиво петь. А тот мужчина не хотел ее брать [замуж] потому, что они [с матерью] были оговорены людьми. Когда он не пошел к ней в примаки (1), по этой причине эта дочь и умерла. Ну, когда она умерла, ее отец и мать стали просить и просить, чтобы он пришел петь возле нее. Они сказали:

– Раз она тебе не нравилась, иди хоть петь возле нее.

Он не хотел идти и все. Они предлагали ему рубль за одну ночь – он все равно не хотел идти.

Ну, потом он пошел вечером в ригу за отрубями. Пока он черпал отруби, вошел старичок, одетый в кожух. Он сказал ему:

– Если тебе дают рубль, то почему не идешь?

Он ответил:

– Ведь она ведьма, так зачем мне идти – я боюсь.

Старик сказал:

– Не бойся, иди и все. Пошли, я тебе помогу. Пой всю ночь, но утром даже в ворота [ее] не пускай.

Потом они оба пошли, сели и стали петь. Когда они поют вдвоем, так красиво выходит, когда тот старик поет вторым голосом. Они пели, пели… С вечера еще люди были, а потом все разошлись, домашние легли спать, только они вдвоем остались.

Уже совсем стемнело, нигде никто не шевелится – и она задвигалась: одну руку сбросила, другую, и стала садиться. Когда села, она закричала:

– Панычи, несите огонь!

Тот старик тут же превратил его [парня] в полено и засунул под матицу, а сам выбежал. Эти панычи несут горящие угли и бросают ей в рот, а она только фырчит и фырчит в тот угол, где они оба сидели. В избе стало так жарко, что у него под матицей даже сермяга обгорела. Так продолжалось до пения петухов. Как только петух «Кукарику!» – она с досок бух! – и упала на пол. А эти панычи все разбежались, исчезли. Тот старик вошел, вытащил его из-под матицы и снова превратил в человека. И опять сели петь. Но старик сказал:

– Ты ей ничего не делай, не поднимай на эти доски, сколько бы они [родители] тебя ни просили.

Утром встали отец, мать, вошли в эту избу и нашли, что он все еще поет, а их дочь упала. Покачали головами – как это могло случиться? И стали просить, чтобы он помог поднять [ее] на доски. Но он никак не хотел помогать и не помог. Потом отец и мать сказали:

– Ну, раз она тебе не нравилась, так хоть теперь помоги поднять ее на доски.

Он – нет и нет. Они сами [ее] подняли, положили, как была. Утром собралось больше людей. Уже собираются везти на кладбище – тут родители опять стали его просить, чтобы он помог проводить, отпеть на кладбище. Этот – ни в какую. Они обещали ему денег два, три и пять рублей, а он – нет и нет. Потом проводили в ворота, а он идет в ригу. Когда провожали в ворота, она и промолвила:

– Твое счастье, мое несчастье. Ты не вернулся бы домой – оказался бы в яме вместе со мной.

***

1.1.1.4. / АТ. Сильвестрас Сланчяускас, деревня Рудишкяй, уезд Шяуляй. Зап. Матас Сланчяускас (конец XIX в.). SlŠLP 106.

Имеется 59 вариантов. Варьируется начало: за парнем гонится свинья – парень бьет свинью / отрезает ногу свиньи – умирает девушка. / Парень бросает оброть на голову девушки – та превращается в кобылу. / Парень видит, как девушка снимает голову, причесывается и снова надевает голову – девушка умирает. Парень должен сидеть / петь у гроба девушки. Он избегает контактов / спасается: залезает под печку / ложится на полку под потолком – ведьма не находит его. / Парень залезает на печной столб, а черти его окуривают упавшими с лучин углями / черти складывают костер из лучин, обожженных с обоих концов, и пытаются сжечь парня, но не успевают до пения петухов. Парень хоронит девушку-ведьму. Он оковывает ее гроб двенадцатью обручами. Обручи лопаются, но последний лопается, когда гроб уже в яме.

ЭС – элементарные сюжеты

1. Примак – муж, живущий в доме жены.