Сказки про Бабу-Ягу. Мастер сказок. Испытание собственной силы

Тёмный худой человек шёл по знакомому морскому берегу. За его спиной виднелись древние развалины, окутанные тайнами и легендами, впереди расстилалась гладь моря, залитая светом полной луны. Всё дышало покоем и гармонией, если бы не маленькая фигура, сжавшаяся в комок у полосы прибоя. Тёмный вгляделся, и в глазах его зажёгся огонёк:

— Экзистенциальная дерзость моя пришла, — с появлением этой особы прежняя жизнь неизменно летела кубарем, а у местных жителей случались крупные неприятности. Намного более крупные, чем маленькая женщина, их приносившая.

Тёмный опустился на мокрый песок и нежно позвал:

— Здравствуй, золотая моя. Столько закатов и рассветов прошло…

Женщина не откликнулась и не подняла глаз, только руки, выстраивающие из горсти камней на песке сложную фигуру, вздрогнули.

— Ты ушла, и дом мой опустел, хорошая моя…

— Она не будет с тобой говорить, она больше не верит таким словам, — раздался голос справа. Тёмный взял в руки старое зеркало и посмотрел в него. По зеркалу прошла рябь, и неуверенный голос начал:

— Согласно старым преданиям, отрывочным и неполным, за…

— Не стоит. Меня. Называть, — слова падали как камни.

— Понял, шеф. А что тебе от меня тогда нужно?

— Правда нужна. Что она тут делает?

— Сидит. Камешки свои раскладывает. Она тут не первую ночь сидит, да что там: не первый год уже.

— А это — брызги прибоя или слёзы?

— Слёзы. Она иногда плакать начинает молча, потом перестаёт, потом снова плачет.

— Я её с собой заберу. Она ко мне всегда приходила, когда ей плакать хотелось, нечего ей тут одной быть.

— Не пойдёт она с тобой. И на руках не унесёшь, она теперь больше, чем ты. Так получилось.

Тёмный посмотрел на Ягу и на светящиеся камни у неё в руках, под которыми песок казался бездонной пустотой.

— Насколько я помню, в её истории берег моря был. Когда Велес её гроб на берег вытащил, это как раз у моря случилось. Но ведь Боги оживили её по его просьбе, и всё стало хорошо?

— Брехня всё это.

— Не понял.

— Сказка была неправильная. Она отказалась её проживать, оживать тогда отказалась. С тех пор так и сидит, считает, что так будет лучше. И не на берегу моря, а над морем. Так звёзды лучше видно. А мир теперь вокруг неё вертится. Ну, вернее, вокруг меня, но она же теперь со мной.

Тёмный огляделся, посчитал расстояния, присвистнул:

— Так ты, получается, финикийская звезда?

— Догадливый. Самая что ни на есть. Всегда говорю правду и верно указываю путь.

— А она… Большая Медведица? А как же сценарий её жизни? А Велес?

— Велесу больше по бабам не бегать, он небесных коров пасёт недалеко от нас. Как ему и полагается: запускает небесные циклы. Так что всё теперь правильно, прореха в ткани мироздания заштопана. А сценарии… Наверное, есть люди, которые продолжают в них играть. У неё теперь другие игрушки. Она, правда, думает, что это — просто камни, которые она у кузнеца из печи выгребла вместе с золой, но ты же видишь, что это — звёзды? К утру солнце встанет, и мы отправимся домой с ней, за это время твой берег моря как раз станет нашим Лукоморьем. А вечером вернёмся.

— А как же воля Богов?

— Ну, а что Боги? Утёрлись. Против её воли они её оживить не могут. Впрочем, против них выстоять ей куда как проще было, чем против тебя, с твоей нежностью…

Тёмный положил зеркало на песок, присел рядом с Ягой, взял её за руку и, поймав наконец её взгляд, шепнул «Спасибо». Погладил на прощание по руке и поднялся:

— Зеркало, на последний вопрос ответишь? Почему она плачет, если всё теперь хорошо и правильно?

— Она ещё помнит, как была живой.