Большая байка про пользу труда

Я с некоторых пор притормаживаю себя, чтобы не втирать уверенно клиентам, что чем больше они вложат труда, тем лучше у них будут результаты. Потому что уверенность, с которой я это чирикаю, выработана опытным путем. Это не универсальный рецепт.

Сейчас будет большая байка про труд. Чудовищная, конечно.

Была я 20 лет назад еще довольно юной, «без всякой там психологии в голове», с пятилетним ребенком и вторым на подходе. И справлялась с вызовами, как умела и как научили.

Пришла я однажды к своей маме – а у меня, как водится, сложные родители, как у многих советских детей. И спросила:

- Мама, почему ты меня воспринимаешь только через то, что я делаю для семьи, через труд? Тебе безразлично, что я чувствую, не интересно, что я думаю, тебя не волнуют, откровенно говоря, мои трудности. А вот делаю ли я что-то, и можно ли от меня получить еще больше вложений в семью – очень даже интересует.

И тут случилось поразительное. Только у меня тогда не было слов, чтобы описать то, что я вижу, сейчас-то они есть. У мамы взгляд остекленел, она провалилась куда-то внутрь себя, и выдала мне неотрефлексированный сырой конструкт из глубин подсознательного: «А как ты поймешь, что я тебя люблю, если ты работать не будешь?»

- ?!! – впечатлилась я.

И, кажется, даже ничего не смогла на это сказать. Но посмотрела на своего пятилетнего ребенка и подумала, что у нас-то с ней десятки, если не сотни способов дать понять и почувствовать, что она любима.

А потом еще подумала, что с любовью по этой формуле у мамы так и не задалось.

И только в этом году я нашла у Потанина в этнографическом очерке объяснение как раз про тот регион и то время, когда росли если не родители моей матери, то их родители. Чем в меня тогда этаким мама плюнула:

«Вообще, мне кажется, что здесь в суземе значение человеку придает единственно труд; другие же качества, как, например, старость и сопряженный с нею опыт, здесь не имеют того значения, каким они пользуются в других местах. Как только ребенок начинает трудиться, он уже превращается в равноправного члена семьи, старик или старуха, потерявшие силы и не работающие уже наравне с другими, теряют свое первенствующее значение и обращаются в простых «казаков» и «казачих»… Еще печальнее в здешнем крае положение старух. Старухи раньше отстают от сенокоса, чем от жатвы; я видел старух, которые уже по 16 лет не ходят косить, но все еще жнут, если у большаков нет детей; я видел старуху 70 лет, которая жала до позднего вечера. «Стыдно будет без работы», – отвечала она мне, когда я высказал ей свое удивление. - «Сидишь дома, ничего не делаешь», – скажут большаки. Детей в доме у нас нет, нянчить некого».

100 лет прошло с момента написания этого очерка до того, как я родилась. А конструкты о значимости труда для отношений в семье из головы никуда не делись. Несмотря на высшее педагогическое(!) образование.

Мораль, куда ж без нее: когда вы сможете сами или с помощью своего специалиста выстроить подобные цепочки до первопричин появления неудобных конструктов в семейной истории и головах ваших родителей, все станет доступно для проработки. И перестанет влиять на вашу жизнь.