Что такое душа в психологии?

Душа (англ. soul; лат. anima).

1. В этнологическом смысле верование или убеждение, что наша мысль, чувство, воля, жизнь обусловливаются чем-то отличным от нашего тела (хотя и связанным с ним, имеющим в нём своё местопребывание), свойственно, вероятно, всему человечеству и может быть констатировано на самых низких ступенях культуры, у самых примитивных народов. Происхождение этого верования может быть сведено в конце концов к самочувствию, к признанию своего Я, своей индивидуальности, более или менее тесно связанной с материальным телом, но не тождественной с ним, а только пользующейся им как жилищем, орудием, органом. Это Я, это нечто духовное или, в более примитивном представлении, движущее начало, «сила», находящаяся в нас, – и есть то, что первобытный человек соединяет с представлением о душе (Энц. словарь Брокгауза и Ефрона, 1893, т. 11, с. 277).

2. До середины XIX в. душа была не только предметом философских и теологических размышлений, но и предметом изучения психологии. С начала развития экспериментальной психологии душа оставалась лишь номинальным предметом научной психологии, стремившейся уподобиться естественным наукам. Её действительным предметом стала психика. Психология пожертвовала душой ради объективности своей субъективной науки. Психологи не отрицают существования души, но воздерживаются от её изучения, стараются избегать щекотливых вопросов о её природе, передают душу и дух по ведомству философии, религии и искусства.

Утрата души для психологии не безобидна. Она расплачивается за неё перманентным кризисом, доминантой которого является неизбывная тоска по целостности психической жизни. В поисках целостности психологи перебирают различные методологические принципы, порой нелепые (вроде принципов детерминизма или системности), ищут и перебирают различные единицы анализа, «клеточки», из которых выводимо всё богатство психической жизни. В роли таких единиц выступали и выступают ассоциация, реакция, рефлекс, гештальт, операция, значение, переживание, установка, отношение, акт отражения, акция, действие и т.п. Безрезультатность подобных поисков заставляет психологов возвращаться к душе, размышлять о её возможных функциях и возможной онтологии. Они вольно или невольно следуют рекомендации М. Фуко: «К главному идёшь пятясь…»

Многое в философских и психологических размышлениях о душе сохранилось от мифологии. Аристотель рассматривал душу как причину и начало живого тела, признавал душу сущностью, своего рода формой естественного тела, потенциально одарённого жизнью. Сущность же есть осуществление (энтелехия), т. о., душа есть завершение такого тела. Значит, по Аристотелю, душа есть сила. Важнейшая её функция состоит в предвидении: «[Душа] есть известное осуществление и осмысление того, что обладает возможностью быть осуществлённым» (О душе. М., 1937, с. 42). Душа ищет и ориентируется на будущее, которого ещё нет, и сама набрасывает контуры будущих событий. Но она же, согласно И. Канту, воспринимает внутренние состояния субъекта, т. е. воспринимает и оценивает настоящее, без чего невозможен поиск и не нужно будущее. Значит, душа как минимум жилица двух миров: настоящего и будущего, обладающая к тому же формообразующей силой или энергией.

Об этом же говорит Платон, миротворческая фантазия которого породила замечательный образ души. Он уподобил её соединённой силе окрылённой пары коней и возничего: добрый конь – волевой порыв, дурной конь – аффект (страсть). Возничий – разум, который берёт что-то от доброго и что-то от дурного коня.

В большинстве смыслообразов души присутствуют с небольшими вариациями все перечисленные атрибуты души: познание, чувство и воля. У Августина главными способностями души выступают память, разум и воля. Если какой-либо из атрибутов отсутствует, душа оказывается ущербной. Например, Л. Н. Толстой писал, что полководцы лишены самых лучших человеческих качеств: любви, поэзии, нежности, философского сомнения. Наличие всех атрибутов души (разума, чувства, воли, добавим: и памяти) не гарантируют её богатства. Глубокий ум, высокий талант, замечательное профессиональное мастерство может быть отравлены гордыней, завистью, которые опустошают душу, убивают дух.

Признание реальности души неминуемо влечёт за собой вопрос о её онтологии. Аристоксен (ученик Аристотеля) утверждал, что душа есть не что иное, как напряжённость, ритмическая настроенность телесных вибраций. В этом же духе рассуждал Плотин. Отвечая на вопрос, почему красота живого лица ослепительна, а на мёртвом лице остаётся лишь след её, он писал, что в нём нет ещё того, что притягивает взгляд: красоты с грацией. А. Бергсон по этому поводу замечает: «Не зря называют одним словом очарование, которое проявляется в движении, и акт великодушия, свойственный Божественной добродетели, – оба смысла слова grace составляли одно».

Близкие мысли высказывали естествоиспытатели. А. Ф. Самойлов, оценивая научные заслуги И. М. Сеченова, говорил: «Наш известный ботаник К. А. Тимирязев, анализируя соотношение и значение различных частей растения, воскликнул: “Лист – это есть растение”. Мне кажется, что мы с таким же правом могли бы сказать: “Мышца – это есть животное”. Мышца сделала животное животным… человека человеком». Продолжая этот ход рассуждений, можно спросить: что есть душа? Телесный организм занят. Может быть, это есть грация или, в терминах Н. А. Бернштейна, живое движение? Именно на конечных участках действия Ч. Шеррингтон локализовал её атрибуты (память и предвидение). К этому следует добавить утверждение Р. Декарта о том, что действие и страсть – одно.

А. А. Ухтомский придал подобным размышлениям вполне определённую форму. Поставив перед собой цель познания анатомии человеческого духа (Н. В. Гоголь назвал бы его «душевным анатомиком»), Ухтомский ввёл понятие функционального органа индивида. Такой орган есть всякое временное сочетание сил, способное осуществить определённое достижение. Он подобен вихревому движению Декарта. Такими органами являются: движение, действие, образ мира, воспоминание, творческий разум, состояния человека, даже личность. В своей совокупности они и составляют духовный организм. По мысли Ухтомского, эти органы, сформировавшись, существуют виртуально и наблюдаемы лишь в исполнении, т. е. в действии, в поступке, в эмпирическом действительном бытии. Здесь нет противоречия; так, остановку можно рассматривать как накопленное движение. Таков, например, образ, представляющий собой эйдетическую энергию, накопленную по ходу его формирования. Такая энергия при санкции души и смелости духа воплощается в действие, в произведение.

По сути дела Ухтомский пришёл к выводу об энергийной проекции духовного организма (сочетание сил), в котором имеется место души.

Было бы преждевременно и опрометчиво идентифицировать функциональные органы, которым нет числа, с душой, но нельзя не заметить, что они соприродны душе, поэтому она и может «распоряжаться» ими. Фихте говорил, что человек строит новые органы и функции, душой и сознанием намеченные, другими словами, душа выполняет формообразующую функцию, о которой говорилось выше. Она и сама есть «форма форм». Бывает, что душа и сознание намечают к созданию органы себе на погибель: Душу сражает, как громом, проклятие: / Творческий разум осилил – убил (А. Блок).

Принятие положения об энергийной природе души облегчает обсуждение вопросов о её местоположении и функциях. В частности, становится понятным положение Гегеля: «Душа есть нечто всепроникающее, а не что-то существующее только в отдельном индивиде». Душа может находиться между людьми. Возможно даже единение душ. Душа – это дар моего духа другим (М. М. Бахтин). Именно в этом смысле душа не может погибнуть, она переходит к другому. Конечно, если этот дар будет принят в себя другим, а если последний обладает благодарной памятью, душа сохраняет авторство дарителя. Когда-то в русском языке «духовная память» была эквивалентна «завещанию». Душа – удивительный дар, который от дарения не скудеет, прирастает: чем больше даришь, тем больше остаётся дарителю. Положение о том, что душа есть дар духа, не противоречит гегелевскому определению духа: дух есть система движений, в которой он различает себя в моментах и при этом остаётся свободным. Значит, душа соприродна не только функциональным органам, но и духу.

Ещё одно: «место души там, где соприкасаются внешний и внутренний миры, где они проникают друг в друга. Оно в каждой точке проникновения» (Новалис). На языке В. Ф. Гумбольдта и Г. Г. Шпета это место между внешней и внутренней формами, в точках их взаимодействия и взаимопроникновения. Обе формы связаны отношениями взаимного порождения. Внешнее рождается внутри, а внутреннее рождается вовне. Находясь между ними или объёмля их, душа, скажем мягко, координирует их взаимодействие. Возможно, душа ощущает (сознаёт) неравенство внешней и внутренней форм и тем самым выступает источником идей, чувств, действий, в конце концов, источником и движущей силой развития. Сильная душа трансформирует отрицательную энергию, порождаемую «избытком недостатка», в энергию положительную, в энергию созидания и достижений.

Элиот сказал: то, что впереди нас, и то, что позади нас, ничто по сравнению с тем, что внутри нас. В каждом человеке имеются археологические, или архетипические, пласты, виртуальные формы поведения, деятельности, знаний, опыта, нераскрытых способностей. Все они труднодоступны не только постороннему наблюдателю, но и их носителю. Бывает, что всё это богатство, как вода, сковано льдом. Душа расковывает недра (О. Мандельштам) и, таким образом, позволяет им обнаруживать и реализовывать себя. Бодрствующая душа всегда находится на грани, на пороге преобразований.

Итак, существует как минимум три пространства «между», или три границы, где располагается душа: между людьми, внешней и внутренней формами самого человека, между прошлым и будущим. Она выполняет огромную работу, связывая все перечисленные пары по горизонтали, а возможно, и по вертикали. Идея пограничья души заслуживает самого пристального внимания. Бахтин писал, что культура не имеет собственной, замкнутой в себе территории: она вся расположена на границах. Каждый культурный акт существенно живёт на границах: отвлечённый от границ, он теряет почву, становится пустым, заносчивым и умирает. Так же обстоит дело с душой. Замкнувшись исключительно на себе или в себе, она деградирует.

Пограничье души не противоречит тому, что она может проявлять себя вовне. Шпет писал: «Вообще, не потому ли философам и психологам не удавалось найти “седалище души”, что его искали внутри, тогда как вся она, душа, вовне, мягким, нежным покровом облекает “нас”. Но зато и удары, которые наносятся ей, – морщины и шрамы на внешнем нашем лике. Вся душа есть внешность. Человек живёт, пока у него есть внешность. И личность есть внешность. Проблема бессмертия души была бы разрешена, если бы была решена проблема бессмертного овнешнения» (Соч. М., 1989, с. 363–365).

Душа может быть также высокой и низкой, большой и малой, широкой и узкой, даже тесной. Поэты говорят, что душа имеет свои пределы: пределы души, пределы тоски. Значит, при всём своём пограничье душа имеет и своё пространство, но пространство совершенно особое. Пространство души, её чертоги не описываются метрическими и даже топологическими категориями, хотя свою топологию душа имеет. Топология души не единственная, а множественная, топология не сциентистская, а гуманитарная, предполагающая взаимную, определяемую смыслом обратимость пространства и времени.

Пространство и время души – это предмет размышлений об увлекательной и бесконечной области хронотопии сознательной и бессознательной жизни человека. Поиски онтологии души должны быть продолжены. Душа не только намечает к созданию новые функциональные органы, но санкционирует, координирует и интегрирует их работу. Одновременно с этим она сама раскрывается всё полнее и полнее. Возможно, в этой работе души таится искомая учёными и художниками целостность человека, являющаяся камнем преткновения для психологии, давно мечтающей собрать воедино уже детально изученные изолированные психические функции и ищущей законы их взаимодействия.

Источник: Мещеряков Б.Г., Зинченко В.П. Большой психологический словарь.

Возможные проблемы:

1. Невозможность эмпирической верификации существования души
2. Размытость и многозначность понятия «душа» в разных культурных традициях
3. Трудности операционализации понятия для научных исследований
4. Противоречия между религиозно-мистическими и научными трактовками души
5. Исключение понятия «душа» из предметного поля научной психологии в пользу термина «психика»
6. Сложности разграничения понятий «душа», «сознание», «личность», «Я»
7. Субъективность любых свидетельств о душевных процессах
8. Историческая изменчивость представлений о природе и функциях души
9. Ограниченность методов изучения «души» рамками философии и гуманитарных наук
10. Риск мистификации и иррационального объяснения психических явлений при обращении к понятию души